На правах рукописи

КАЛЫКОВА Эрвена Анатольевна

Лингвосемиотические 
характеристики родового 
сообщества в калмыцкой 
и шотландской лингвокультурах

10.02.20 — сравнительно-историческое, типологическое 
и сопоставительное языкознание

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук

Волгоград – 2013

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального 
образования «Волгоградский государственный 
социально-педагогический университет».

Научный руководитель –	доктор филологических наук, профессор
	Владимир Ильич Карасик.
	
Официальные оппоненты:	Бобырева Екатерина Валерьевна, доктор
	филологических наук, профессор (Волго-
	градский государственный социально-
	педагогический университет, профессор
	кафедры теории и методики обучения
	иностранным языкам);

	Куканова Елена Валерьевна, кандидат фи-
	лологических наук, доцент (Волгоград-
	ский государственный университет, до-
	цент кафедры профессиональной ино-
	язычной коммуникации).	
		
Ведущая организация –	Кубанский государственный университет. 	

Защита состоится 18 апреля 2013 г. в 13.30 час. на заседании диссертационного совета Д 212.027.01 в Волгоградском государственном социально-педагогическом университете по адресу: 400066, г. Волгоград, пр. им. В.И. Ленина, 27.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Волгоградского государственного социально-педагогического университета.

Текст автореферата размещен на официальном сайте Волгоградского государственного социально-педагогического университета: http://www.vspu.ru 18 марта 2013 г.

Автореферат разослан 18 марта 2013 г.

Ученый секретарь
диссертационного совета
кандидат филологических наук,
доцент	Н.Н. Остринская

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Данная работа выполнена в русле лингвосемиотики и лингвокультурологии. Объектом изучения являются языковые средства обозначения и описания родового сообщества, в качестве предмета анализа рассматриваются лингвосемиотические характеристики такого сообщества в сопоставительном плане.
Актуальность тематики данной работы обусловлена следующим: 1) лингвосемиотическое моделирование действительности является одним из активно развивающихся направлений лингвистики, вместе с тем остаются дискуссионными интерпретативные модусы языковых знаков, в частности эмблематические, аллегорические и символические характеристики лингвокультурных объектов; 2) коммуникативная практика родового сообщества, зафиксированная в мифологии и множестве вербальных и невербальных знаков, еще недостаточно освещена в сопоставительном языкознании; 3) понимание специфики осмысления характеристик родового сообщества в разных лингвокультурах способствует успешной межкультурной коммуникации.
В основу выполненной работы положена следующая гипотеза: родовое сообщество имеет общие и специфические лингвосемиотические характеристики в разных лингвокультурах, выражающиеся в значениях слов, коммуникативных формулах и прецедентных текстах, эти характеристики могут быть объективно установлены, классифицированы и описаны.
Цель исследования состоит в сопоставительной лингвосемиотической характеристике родового сообщества в калмыцкой и шотландской лингвокультурах. Выбор сопоставляемых лингвокультур обусловлен тем, что в них сохранились реликты такого сообщества. Поставленная цель конкретизируется в следующих задачах:
1) установить конститутивные признаки родового сообщества как объекта лингвосемиотического исследования;
2) выявить эмблематические, аллегорические и символические смыслы, раскрывающие характеристики родового сообщества;
3) систематизировать лексико-фразеологические и текстуальные способы обозначения родового сообщества в калмыцком и английском языках;
4) установить этнокультурную специфику характеристики родового сообщества в калмыцкой и шотландской лингвокультурах.
Материалом исследования послужили данные выборки из лексикографических источников, текстов художественной литературы и публицистики на калмыцком и английском языках. В качестве единицы анализа рассматривался текстовый фрагмент, в котором дано обозначение или описание родового сообщества. Всего проанализировано 3000 соответствующих текстовых фрагментов.
В работе использовались следующие методы анализа: понятийное моделирование, интерпретативный анализ, интроспекция.
Научная новизна работы заключается в выявлении эмблематических, аллегорических и символических характеристик родового сообщества и описании специфики его осмысления в калмыцкой и шотландской лингвокультурах. Установлены представления о родовом сообществе в сравниваемых лингвокультурах. Описаны лексические, фразеологические и текстуальные способы репрезентации концепта «родовое сообщество» в калмыцком и английском языках.
Теоретическая значимость исследования состоит в том, что оно вносит вклад в развитие лингвосемиотики, лингвокультурологии и этнолингвистики, уточняя специфику эмблематического, аллегорического и символического осмысления квантов переживаемого знания с учетом их специфики в разных лингвокультурах.
Практическая ценность работы заключается в возможности использования полученных результатов в курсах языкознания, лексикологии калмыцкого, английского и русского языков, межкультурной коммуникации, в спецкурсах по лингвокультурологии и лингвосемиотике, а также в лексикографической практике.
Методологической базой работы являются положения, доказанные в лингвистической литературе: о принципах и способах моделирования языковой картины мира (В. фон Гумбольдт, Э. Сепир, Б. Уорф, А. Вежбицкая, В.В. Колесов, В.В. Красных, Т.В. Ларина, Ю.С. Степанов, А.Д. Шмелев); о структуре и типах лингвокультурных концептов (Е.В. Бабаева, С.Г. Воркачев, В.И. Карасик, В.В. Катермина, Н.А. Красавский, М.В. Пименова, А.Н. Приходько, Г.Г. Слышкин, И.А. Стернин); о лингвосемиотическом описании языковых единиц (Ч. Пирс, Ч. Моррис, М.Ю. Лотман, М.В. Никитин, А. Соломоник, А.В. Олянич).
Степень теоретической разработанности проблемы. В лингвистической литературе детально охарактеризованы термины родства в русском, английском, немецком, персидском, таджикском, мордовском, тувинском, корейском, селькупском, кумыкском, турецком, узбекском, якутском языках (О.Н. Трубачев, М.Т. Бабаева, К.Ц. Киквидзе, Г.В. Дзибель, В.П. Гришунина, Л.С. Кара-Оол, Н.Ю. Микитенко, А.Ю. Казанцев, О.В. Близнюк, Н.В. Пягай, Ю.А. Зеремская, С.Д. Берсегова, Л.А. Гаджиева, М.М. Лютянская, З.С. Мержоева, Х.Х. Эгамназаров, И.Б. Качинская, Е.П. Федорова), описан концепт «семья» в разных лингвокультурах (М.К. Гулканян, Г.А. Гуняшова, Е.В. Добровольская, Ю.В. Железнова, Н.Н. Занегина, Е.А. Кострубина, М.В. Матвеева, С.В. Пинигина, С.Ш. Схаляхова, М.А. Терпак, А.С. Трущинская, У Синьюй), освещена специфика языкового обозначения субъектов родоплеменного сообщества (Э. Бенвенист), охарактеризована специфика семейной коммуникации (Е.В. Бондаренко, А.В. Занадворова, Е.З. Киреева, Н.Н. Рухленко, Я.Т. Рытникова).
На защиту выносятся следующие положения:
1. Лингвистически релевантные характеристики родового сообщества – генетически исходного типа семьи как группы кровных родственников, имеющих общего реального или мифического предка, – закреплены в семантике языковых единиц и коммуникативных формул, в прецедентных текстах, в основе которых лежат мифологические сюжеты и исторические повествования, и проявляются в повседневной и ритуальной коммуникативной практике.
2. В калмыцкой и шотландской лингвокультурах, сохранивших реликты родовых отношений (калмыцкий род и шотландский клан), имеются общие и отличительные признаки, которые эмблематически обозначают коллективную идентичность членов рода, аллегорически кодируют нормы и обыкновения их поведения, символически выражают ценности архаического миропорядка.
3. Общими эмблематическими характеристиками сравниваемых лингвокультур являются имена родов, наименования традиционных ритуалов, вербальные и невербальные знаки принадлежности к конкретному роду. Наиболее яркие эмблематические различия между лингвокультурами состоят в степени дробности родовых образований (три основных калмыцких рода и более 200 шотландских кланов) и степени демонстративности родовой принадлежности (эмблемы калмыцких родов не выставляются напоказ, эмблемы шотландских кланов являются своеобразными брендами).
4. Общие аллегорические характеристики калмыцкого и шотландского родовых сообществ построены на патрилинейном принципе организации социума и сводятся к требованиям уважать старших и соблюдать сложившиеся традиции. Важнейшие различия в аллегорическом выражении норм и обыкновений поведения состоят в тональности предписаний, выраженных в пословицах: калмыцкие прескриптивы сориентированы на гармонизацию отношений в семье, шотландские прескриптивы констатируют неизбежность агональных отношений между родственниками и часто содержат ироничный подтекст.
5. Общие символические характеристики родового сообщества в сравниваемых лингвокультурах представляют собой ценностно маркированные образы, определяющие самоидентификацию членов рода, закреплены в именах прародителей рода, наименованиях сакральных объектов, описаниях героических поступков и трагических событий и составляют основу калмыцкой и шотландской ценностных картин мира. Основные отличия в символике родовых отношений, зафиксированной в калмыцком и шотландском языковом сознании, заключаются в понимании прототипной ситуации проявления принадлежности к роду (совместное участие в ритуальном событии у калмыков и вооруженное столкновение с противником по канонам европейского рыцарского кодекса у шотландцев).
Апробация. Основные положения диссертации докладывались на научных конференциях «Этнокультурная концептосфера: общее, специфическое, уникальное» (Элиста, 2006 г.), «Актуальные проблемы лингводидактики и лингвистики: сущность, концепции, перспективы» (Волгоград, 2012 г.), «Коммуникативные аспекты лингвистики и лингводидактики» (Волгоград, 2013 г.), на заседаниях научно-исследовательской лаборатории «Аксиологическая лингвистика» в Волгоградском государственном социально-педагогическом университете (2006–2013 гг.).
По теме исследования опубликовано 8 работ общим объемом 3,2 п.л., в том числе 3 статьи в рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации.
Структура. Диссертация состоит из введения, двух глав и заключения и включает библиографию.

ОСНОВНОЕ  СОДЕРЖАНИЕ  РАБОТЫ
В первой главе «Родовое сообщество как предмет лингвокультурологического изучения» характеризуется родовое сообщество как социокультурное явление, анализируются концепции, разработанные в рамках лингвокультурологического моделирования мира, и обосновывается лингвосемиотический подход к описанию родового сообщества.
В этнографии, антропологии, истории, социологии и сравнительно-историческом языкознании охарактеризованы основные признаки родового сообщества. В социокультурном плане родоплеменное сообщество представляет собой сложноорганизованную группу людей, объединенную кровной и мифологической общностью, иерархически построенную как инклюзивное образование (семья – род – племя). Это сообщество вырабатывает систему эмблем, позволяющих противопоставить своих и чужих, при этом по отношению к своим возникают правила поведения, имеющие этический характер, в то время как чужие рассматриваются сугубо биологически – как враги либо добыча. Эти эмблемы имеют как языковую, так и неязыковую природу (наименование рода, имена его членов, наименования ритуалов, прецедентные тексты, а также различные внешние опознавательные знаки).
В антропологии приняты в качестве доказанных следующие тезисы, касающиеся родового устройства общества: 1) родовое сообщество является древнейшей формой человеческого социума; 2) матриархальная организация рода предшествует патриархальной; 3) полигамия предшествует моногамии; 4) экономические условия существования родового сообщества характеризуются отсутствием частной собственности; 5) этика родового сообщества строится на признании абсолютного приоритета интересов рода по отношению к индивиду; 6) важнейшим началом родового менталитета является противопоставление своих и чужих; 7) космогоническая картина мира родового сообщества базируется на обожествлении метеорологических явлений, гор, водоемов, камней, определенных растений и животных; 8) древнейшая модель времени циклична; 9) рефлексы родового мышления в прямом и трансформированном виде сохраняются на протяжении всей истории человечества (Л.Г. Морган, К. Леви-Строс, Л.Я. Штернберг, Э.Б. Тайлор, Д.Д. Фрэзер, Ф. Энгельс).
Родовое сообщество отличается специфической мифологичностью мышления. Одно из главных назначений мифа – быть объяснением природы вещей. В традиционном обществе детально разработаны многие приметы и поверья, некоторые из них допускают рациональное объяснение, другие представляют собой в наше время загадку, поскольку их интерпретация требует восстановления стершейся из культурной памяти информации.
Родовое сообщество имело определенную систему ценностей, резко отличающуюся от современной. Определяющим признаком в ней была принадлежность к своим либо чужим, свои заведомо оценивались положительно, чужие рассматривались как существа, которые либо представляли собой опасность и должны были быть уничтожены, либо воспринимались как добыча. Иначе говоря, в системе родового строя этика применима только по отношению к своим, чужие воспринимаются сугубо биологически.
В жизни родового сообщества исключительно важна социальная роль колдуна, выполняющего функции мага, жреца и сказителя. В языковом плане индикаторами родового сознания выступают заклинания, сакральные формулы, ритуальные тексты, эпические повествования, сказки. Так, характеристикой волшебной картины мира в калмыцкой лингвокультуре является то, что враги богатырей (мангасы, шулмусы, мусы) имеют множество голов – 75, 25, 15, и чтобы победить таких противников, герой должен срубить эти головы. Действующими лицами шотландских сказок являются волшебные великаны, ведьмы, эльфы и феи. Герой с помощью священного знака (например, трилистника) одерживает победу над сверхъестественными существами. Наименования волшебных персонажей и предметов, описание их функций и ситуативных характеристик выступают в качестве языковых индикаторов культуры родового сообщества.
Исключительно важны для архаичного сознания имена собственные. Не вызывает сомнений соотнесенность известных традиций осмысления значения слова («по природе» и «по договоренности») с родоплеменной и индивидуально-личностной стадиями развития человечества. Дать имя в древнем сообществе означало определить судьбу. В этом смысле изреченное имя материализуется, в этом проявляется словесная магия, при которой через имя оказывается воздействие на его обладателя (именно поэтому для архаичного сознания столь важно скрывать подлинное имя). В калмыцких именах собственных отражены концентрированные благопожелания: Мерген (муж.) –  меткий стрелок, Наран (муж.) – солнце, Церен (муж.) – долголетие, Эрдни (муж.) – драгоценность, Айса (жен.) – мелодия, Баира (жен.) – радость, Герел (жен.) – свет, Саглр (жен.) – цветение. Подобные благопожелания прослеживаются и в традиционных шотландских именах: Beathan (муж.) – жизнь, Donald (муж.) – властелин мира, Ivor (муж.) – лучник, Craig (муж.) – скала, Gormlaith (жен.) – славная принцесса, Muireall (жен.) – яркое море, Slaine (жен.) – здоровье, Sorcha (жен.) – сияющая.
Рассмотрев различные подходы к лингвокультурологическому моделированию мира, мы делаем вывод о том, что такое моделирование действительности основано на принципе диалектической взаимосвязи общечеловеческого единства в осмыслении и переживании реальности, с одной стороны, и специфики такого отношения к миру вследствие своеобразия историко-географических условий жизни народа и особенностей его психической организации, с другой стороны.
В основу диссертации положена лингвосемиотическая модель интерпретации действительности, предложенная В.И. Карасиком1 . Согласно этой модели, противопоставляются прямое и непрямое выражение смысла, при этом непрямое выражение смысла может быть эмблематическим, аллегорическим и символическим. Лингвосемиотический подход к описанию родового сообщества состоит в выделении и характеристике тех знаков этого сообщества, которые требуют объяснения закодированного в них содержания.
Эмблема в первоначальном смысле есть прямое указание на статус ее носителя. Это выражалось в специальных знаках (перстни, печати и т.д.) и специфическом виде любого проявления человеческого бытия (одежда, еда, позы, манера речи). Особенно значимыми всегда были эмблемы представителей высшего сословия. Примером языковой эмблемы в архаичном обществе является боевой клич рода, например шотландский клан Макфарлейн (MacFarlane) объединял своих членов кличем Loch Sloidh! (Лох Слой, «озеро воинства», небольшое озеро возле резиденции главы клана).
Если эмблематическое обозначение семейных ролей и родоплеменной принадлежности закрепляет некие стереотипы поведения представителей той или иной социальной группы, то аллегорическое обозначение таких отношений содержит явно или неявно выраженные правила поведения во внутрисемейном и внесемейном общении. Провербиальное выражение нормы требует размышления и обычно построено так, чтобы над ним следовало задуматься. Например, Бал бddсн hазрт, з»г хурдг (калм.). – Где мёд, там и пчёлы. Если развернуть это лаконичное речение, то оно будет выглядеть так: Хотя мед сладок, возле него есть пчелы, которые могут ужалить. Генерализация этого поучения состоит в том, что приятное бывает неразрывно связано с неприятным. В этом и заключается назначение аллегории – выразить некоторое ценностно насыщенное суждение так, чтобы над ним задумались и приняли его к сведению. Распространенным жанром выражения аллегорического смысла является притча – иносказательное повествование с выводимой моралью. В отличие от пословицы притча раскрывает ту или иную норму поведения на конкретном развернутом примере, излагаемом в виде нарратива.
Наиболее важные смыслы в коммуникативной практике реализуются в виде символов – образов, выражающих существенные ценности и допускающих множественное прочтение от личности к личности и от ситуации к ситуации. Шотландские кланы имеют имена, и эти имена являются важнейшими символами кланов:
It’s named after the Maguires, a powerful clan who rules in Fermanagh from the 12th to the 17th century. – Он получил имя в честь Магуайров, могущественного клана, который правит в Ферманахе с 12-го по 17-й век.
Упоминается одно из графств Северной Ирландии. Магуайр – одна из ирландских фамилий, этимология слова восходит к обозначению цвета: MacUidhir – букв. «сын серовато-коричневого». Известно, что цвет часто приобретает эмблематические характеристики.
У кланов есть свои гербы: To cite but a few examples, the thistle is the official badge of the Clan Stewart. – Чтобы привести хотя бы несколько примеров, напомню, что чертополох является официальной эмблемой клана Стюартов.
Стюарты – известный шотландский клан, ставший впоследствии королевским домом. Чертополох – эмблема Шотландии. Заметим, что этимология слова stewart восходит к древнеанглийскому stigweard (sty, hall, house + warden, guard), букв. «тот, кто охраняет дом». Титул Верховного стюарда (хранителя) Шотландии был пожалован в XII в. Уолтеру Фитц-Алану, потомки которого стали королями. Впоследствии этот титул стал дополнением к титулу Принца Уэльского, наследника британского престола.
Эмблематическое, аллегорическое и символическое осмысление фактов возможно по отношению к одним и тем же явлениям в разных коммуникативных ситуациях применительно к разным личностям. Родовое сообщество в его разных ипостасях осмысливается эмблематически, если нужно акцентировать отличия между своими и другими; аллегорически, если нужно раскрыть специфическую систему норм и обыкновений, принятых у своих и у других; символически, если нужно определить важнейшие ценности сообщества.
Во второй главе исследования «Осмысление родового сообщества в калмыцкой и шотландской лингвокультурах» освещаются эмблематические, аллегорические и символические признаки такого социума. Проанализированы лингвистически релевантные знаки родоплеменной самоидентификации, проявляющиеся в самообозначениях, этимологии племенных имен, формульных моделях, традициях и нормах поведения, с учетом того, что в современном динамичном мире самоидентификация быстро меняется, и та информация, которую можно почерпнуть в различных источниках, является отчасти устаревшей и не всегда достоверной, во-первых, и принадлежность к тому или иному сообществу не может рассматриваться как знак превосходства или, наоборот, низкой степени развития соответствующей культуры, во-вторых.
Калмыки (самоназвание – хальмг) являются потомками ойратов, живших в западной Монголии (Джунгарии). Это были племена кочевников, родственные монголам по своему образу жизни, языку, культуре и религии. У древних монголов была детально разработанная эмблематика выражения статусных отношений. Самые приближенные к правителю люди становились дарханами. Этот термин означал человека, которому прощаются девятикратные преступления, который освобождается от несения повинностей и пользуется правом свободного входа к хану.
Древние калмыцкие родоплеменные образования – дербеты, торгуты и хошуты – фактически не отличались друг от друга ни в этническом, ни в бытовом отношении, у них сложилось общекалмыцкое самосознание. Слова «торгуты», «дербеты», «хошуты» представляли собой сохранившиеся названия частей ойратского «Союза четырех» («Дервн орд»), которые представляли собой княжества в составе империи Чингисидов, переживавшие период развития и утверждения феодальных отношений. В это сообщество входили и другие объединения (число «четыре» является условным). Каждое из феодальных объединений состояло из разнородных племен, как правило, монголоязычных и отчасти тюркоязычных.
Базовый этноним «калмык» имеет несколько толкований. Обычно он объясняется как остаток (тюрк. «халимаг» – отделившийся, для обозначения ушедших от основной части народа племен), вторая версия состоит в том, что имя народа, как считают некоторые, происходит от названия национального головного убора – шапки с красной кисточкой «улан залата хальмгуд» (такую этимологию вряд ли можно принять как научную), наиболее убедительную трактовку предлагает Н.Н. Убушаев, устанавливая в этом слове древний тотемный символ волка.
Древний этноним «дербет», по мнению Н.Н. Убушаева, восходит к тотемному обозначению волка и коррелирует формально с корневой основой d-r-b / t-r-m (это подтверждает родство прототюркского и протомонгольского сообществ) и содержательно с обозначением волка как тотемного предка (сближаются древнемонгольская и семитская корневые основы h-l-m и k-l-b). Эта аргументация представляется обоснованной с позиций диахронической лингвосемиотики и фольклористики. О дербетах упоминается в «Сокровенном сказании» (под именем «дорбен»), персидский ученый Рашид-ад-дин в своем «Сборнике летописей» пишет о племени «дурбан», существовавшем задолго до появления Чингисхана.
Этноним «торгуты» этимологически и исторически восходит к обозначению гвардии Чингисхана: тюркское turghaq в значении «ночной страж», «часовой» происходит от tur – «стоять, быть на ногах», монгольское множественное число от turghaq обычно turghaghut (turgha’ut) (В.П. Санчиров). Впоследствии возникли разные варианты народной этимологии этого слова вследствие его фонетической близости с ойратским словом turag «крупный», и отсюда возникла версия о том, что предками этого рода были рослые люди. Впрочем, в народной этимологии есть своя логика, сближающая оба толкования, поскольку гвардейцы-телохранители должны быть физически крепкими, и если во времена чингисидов такие должности передавались по наследству и со временем образовалась каста как племенная общность, то определенные физические качества представителей этого сообщества стали наследственными.
По свидетельству историков и этнографов, в 1206 г. было создано подразделение «хошут», которое по прошествии некоторого времени также трансформировалось в этническую группу. Одно из значений корня «хош» в монгольских языках – авангард, клюв, острие. Этноним «хошут, хошоут» является воинским термином и производным от слова «хошун» со значением «клюв, морда, передовой отряд войска», а также «острие, построение войск “мордой”» (Г.О. Авляев, В.П. Санчиров). Термин «хошут», как следует из этого толкования, означает передовой отряд наиболее опытных и храбрых воинов, принимавших на себя первые удары противника.
Этноним «бузавы» возводится к глагольному словосочетанию «бу заав» – «обучать ружью, оружию» (это народная этимология), к калмыцкому названию притока реки Дон Северского Донца (такая версия не подкрепляется исторически), наконец, донские калмыки могли смешаться с ногайским родом «буджаг», и на калмыцком это могло звучать как «бузаг / бузав» (Н.Н. Убушаев).
Анализ калмыцких родоплеменных этнонимов показывает, что в составе родов были представители трех близких этнических сообществ – собственно монголов, тюрков и северных народов Урала и Сибири; идентификация племени могла происходить по родству, обычно мифическому, при этом в названии рода или племени прослеживается тотемное животное, либо по функции в древнем военном устройстве общества, такая племенная организация является исторически более поздней. Данные историков, этнографов и филологов свидетельствуют о том, что диагностическими признаками для установления рода являются взаимодополнительные ритуалы, боевые кличи, прямые и косвенные наименования тотемных животных.
В терминологии родства у калмыков родственники по-разному именуются по линиям отца и матери: дядя по отцу – авh, по матери – наhцх, сестра отца – haha, сестра матери – наhц экч. Невестка не имела права обращаться к старшим родственникам мужа по имени, а должна была использовать специальные термины родства. В присутствии старших родственников мужа невестка должна была находиться с покрытой головой и в полной женской одежде. Обратим внимание на специфику эмблематической номинации родственников мужа в традиционной калмыцкой семье:
В чужом краю надо быть уважительной, сильной, почитать стариков, покажись людям с хорошей стороны. Применять табу (запрет замужней женщине-калмычке произносить имена старших родственников мужа) должна к таким людям: имя свекра – Намин (по-калм. «восемь»). Должна называть Больше семи. Брат свекра – Булмаг, называй Жареная мука. Имя отца свекра – Аджирг (по-калм. «жеребец»), называй Мерин. Имя прадеда Эмтша (по-калм. «бабушка»), называй Старая женщина. Имя прапрадеда Чон (по-калм. «волк»), называй Плачущий. Имя прапрапрадеда Дорджи-Гаря, называй Непутевый Джеджи. В общей сложности применять табу ты должна почти к 300 людям. На сегодня достаточно. Имена других скажу в следующий раз (Б. Басангов).
Молодая женщина должна была проявлять изобретательность, чтобы называть своих новых родственников не так, как к ним обращаются свои. Такая коммуникативная практика свидетельствует о древних родовых пережитках, согласно которым назвать человека по имени означало обрести над ним власть. Но интересно то, что такое переименование в семье не являлось произвольным, должны были быть некоторые формальные и содержательные соответствия между обычным и придуманным именами.
Статусная эмблематика в традиционной калмыцкой культуре выражается иногда специфическими знаками:
«Хар эцкин кёвюн» (черного отца сын) неосторожно на расстоянии «арвн зел гатца» (десять пятишаговых арканов, то есть пятьдесят шагов) проскакал мимо кибитки зайсанга, человека небесного происхождения, несмотря на то, что последний стоял возле кибитки и окликнул его. Простой смерд, сын черного отца, своей бестактностью нанес оскорбление высокому сану благородного зайсанга. Для наказания ослушника и в назидание его потомству зайсанг приказал каленым железом проткнуть мочку левого уха оскорбителя. (У калмыков-мужчин левое ухо считается привилегированным, сян-чикин – хорошее ухо, и расправа зайсанга означала урок виновному, чтобы он впредь «держал ухо востро».) (А. Амур-Санан).
Зайсанг относился к высшим членам калмыцкого социума. Мы видим, что в сложной кастовой системе существовали дистанции, которые нельзя было нарушать. В наказание нарушитель был подвергнут не просто болезненному испытанию, но и эмблематически получал клеймо преступника. Прожигание тела всегда было знаком унижения. Кроме того, такая семиотическая практика в кочевом сообществе сразу же понижала статус человека еще и потому, что клеймом в монгольской культуре всегда метили скот.
Аллегорические признаки родового сообщества в калмыцкой лингвокультуре выражены в пословицах и притчах.
Формальная организация пословиц вытекает из их коммуникативного назначения – выражать универсальные нормы в кратком и запоминающемся виде, поэтому они часто имеют четкую ритмическую структуру, используют повторы и противопоставления и содержат образы повседневной жизни. Эти образы у скотоводов-кочевников отличаются яркостью и конкретностью: Хоолас м»»рнd, »»рdс м»ргнd. – Издалека мычит, вблизи бодается. Характерной особенностью калмыцких пословиц является идущая из глубины веков традиция симметричного построения речения: Ик дала уснд хандго, ик мергн эрдмд хандго. – Большой океан никогда не бывает доволен водой, одарённый человек никогда не бывает доволен своим мастерством. Подобная особенность отличает и китайские назидательные речения.
Обращает на себя внимание речение, в котором сформулировано требование сохранять равенство всех перед законом: Хаана к››кн болв чигн засглх з»втd. – Хотя она и дочь хана, она тоже должна быть наказана. Все понимают, что дочь хана пользуется многими привилегиями, но если она совершила недостойный поступок, ей нужно за это ответить, как всем прочим. Пословица используется в тех случаях, когда хотят подчеркнуть, что человека, совершившего проступок, накажут, каким бы любимым он ни был.
Известно, что дети в ряде случаев проявляют упрямство и непослушание. Обычно таких упрямцев наказывают, но в калмыцком паремиологическом фонде есть следующее речение: Ишк »врdн ур¥ахар экdн м»ргдг, усн эргdн нурахар ¥азран хал¥рдг. – Козлёнок, чтобы выросли рога, бодает мать, вода, чтобы обрушить берега, бьёт по ним. Смысл этой пословицы весьма интересен в педагогическом отношении: возможно, непослушание ребенка есть способ заявить о себе и выработать характер. Сравним: Из строптивой дочери вырастает хорошая хозяйка (кит.). Субъект коллективной мудрости советует родителям сдержать свой гнев и дать возможность ребенку проявить характер в определенных ситуациях.
Скромность является одной из наиболее высокооцениваемых добродетелей в калмыцкой системе ценностей: Бийdн буульсн ах эрг›, баавhаhан буульсн адг эрг›. – Тот, кто хвалит жену, – глупец, тот, кто хвалит себя, – трижды глупец (букв. «тот, кто хвалит жену, – малый глупец, тот, кто хвалит себя, – большой глупец»). По-видимому, в данной пословице речь идет не столько о похвале, сколько о похвальбе, осуждается хвастовство.
Некоторые особенности родового мировосприятия касаются соотносительных ценностей в повседневной жизни калмыков. Это относится, например, к соотношению еды и одежды: Хотын сddhинь к››нд »г, хувцна сddhинь эврdн ›мс. – Лучшую пищу отдай людям, лучшую одежду одевай сам. Залу к›н эврdннь »�гdрн сddхн, к»гшн к›н хувцарн сddхн. – Молодой хорош сам собой, а старый — одеждой. По кодексу Чингисхана каждый должен предложить другому человеку участие в трапезе. Но одежда составляет личную собственность людей, и не возбраняется носить красивую одежду. Подчеркнем, что право на красивую одежду в большей мере имели пожилые люди, чем молодежь, поскольку подразумевалось, что молодые красивы сами по себе, а люди в годах своей одеждой демонстрируют свои достижения.
В калмыцкой паремиологии представлены нормы традиционного поведения среди родственников. Эти нормы сводятся к предписаниям поддерживать родственные связи, уважать старших и заботиться о младших, вести себя в соответствии с традиционными гендерными стереотипами. Требования к мужскому поведению сформулированы в калмыцких пословицах подробнее, чем к женскому, и отражают нормы патрилинейного родового уклада.
Калмыцкая культура испытала существенное воздействие со стороны буддизма, и поэтому представляется правомерным рассматривать буддийский аллегорический нарратив как важнейший компонент калмыцкой ментальности. Буддийское влияние на трансформацию калмыцкой ментальности заслуживает особого внимания, поскольку древним ойратам приходилось жить в состоянии постоянной готовности к войне, вооруженные стычки в степи с внезапно налетающими врагами были обычным делом, и поэтому в человеке высоко ценилась состязательность. Буддизм ориентирует людей на принципиально иные приоритеты – на поиск гармонии с окружающим миром.
В повседневной практике люди обычно не оставляют обидчика без ответа. Буддийское мировосприятие диктует иные нормы поведения:
Один из учеников спросил Будду:
— Если меня кто-нибудь ударит, что я должен делать?
Будда ответил:
— Если на тебя с дерева упадет сухая ветка и ударит тебя, что ты должен делать?
Ученик сказал:
— Ничего! Это же простая случайность, простое совпадение, что я оказался под деревом, когда с него упала ветка.
Будда сказал:
— Так делай то же самое. Кто-то был безумен, был в гневе и ударил тебя. Это все равно, что на тебя с дерева упала ветка. Пусть это не тревожит тебя, просто иди своим путем, будто ничего не случилось.
Буддизм предписывает относиться к людям, находящимся в гневе, как к безумцам, которые себя не контролируют. В условиях родового строя, для которого характерна скудность ресурсов, когда выживание всего племени и каждого отдельного индивида зависит от адекватной ответной реакции на любую угрозу, такое непротивление злу могло быть фатальным для сообщества. Буддийская мораль могла возникнуть на основе достаточно высокого уровня самоконтроля людей.
Символика калмыцкой культуры представляет собой сложную систему взаимосвязанных образов, выражающих высшие ценности.
У ойратов род, союз кровных родственников по отцу и племенная принадлежность обозначались единым термином «ясн». Этот термин выражает важный концепт в калмыцкой лингвокультуре. Калмыцко-русский словарь дает следующие дефиниции:
Ясн – 1. 1) анат. кости, кость; с››rн ясн кости таза (у животных, человека); ясн уга келн посл. язык без костей; хумха ясн высохшая кость; за¥сн ›кхлd – ясн ›лддг, залу ›кхлd – нернь ›лддг посл. когда погибает рыба, остаются её кости, когда умирает человек, остается его имя (слава); 2) косточка; темснd ясн косточка плода; 3) разг. качество; яс муута эд товар плохого качества; 4) этн. род, кость; ямаран яста билdт? Из какого вы рода? (букв. «какой кости вы будете»?) о�дан яста к›н человек другого рода; 5) семечки; нарн цецгин ясн семечки подсолнечника; 2. 1) костяной; ясн товч костяная пуговица; 2) костлявый; ясн ¥ар костлявые руки; 3. употр. как усилительное слово в знач. очень сильно; яснла dдл хату твердый как кость, очень твердый; яснла dдл ца¥ан совершенно белый (КРС).
Само слово «ясн», кроме значения «род, племя», буквально означает «кость, останки». Забытое выражение «ясинь »ргх» – «хоронить, погребать» буквально означает «поднимать кости». Связано оно, по-видимому, с некогда бытовавшими ритуалами воздушного захоронения или вознесения останков великих предков на родовую гору. Семантика обозначения рода как «кости» – древнейшая для людей той эпохи. Кости – это то, что остается от умершего предка, от члена рода. То, что сохраняет видимую сущностную связь между былой, настоящей и будущей жизнью. Очень показательно устойчивое эпическое выражение западно-монгольского эпического фольклора «прольюсь чашею крови, истлею восемью костями» («асхрхла аа¥ цусн, dгрхлd нddмн чимгн»).
С архаическими представлениями о теле животного как основе первичной организации общества связана неукоснительно традиция умерщвления особым способом, без пролития крови жертвенного животного, и разделка туши строго по определенным суставам. Четко регламентировано было и распределение частей жертвенного животного. Уважаемым людям запрещалось подавать шейные позвонки и нижние части четырех конечностей. Самому почетному гостю или старшему в роду (семье) полагалась голова. Приготовленная к употреблению голова овцы – непременный атрибут жертвенной пищи во время традиционных календарных празднеств монгольских народов. В современном свадебном обряде калмыков сохранилась традиция, которая требует, чтобы со стороны жениха в день приезда за невестой, наряду с живым бараном, обязательно доставлялась готовая к употреблению и разделанная особым способом (по суставам) туша барана. По-видимому, в древности мясо этого животного распределялось между членами рода в строго определенном порядке. Возможно, что в основе символики таких коллективных трапез лежала идея демонстрации тождества – рода как социального организма и тела жертвенного животного (Б.А. Бичеев).
Символы лингвокультуры выражены в ритуальных формулах. Таково, например, калмыцкое благопожелание тем, кто отправляется в путь: Хаалh цаhан болтха! – Белой дороги! Противопоставление белого и черного как света и тьмы, добра и зла свойственно многим народам, но калмыки вкладывают в это пожелание особый сакральный смысл (белый – чистый, мирный, благополучный). Такое пожелание произносится и перед любым важным начинанием.
Таким образом, символические характеристики родового сообщества в калмыцком языковом сознании зафиксированы в виде определенных образов, имеющих высокую ценностную значимость для всего социума. К таким образам относятся закрепленные в мифологии появление и героические поступки первопредков, сакральные объекты, подчеркивающие неразрывную связь предков и потомков (особенно значимым является образ «кость»), важнейшие объекты повседневности, в частности домашние животные, от которых зависело выживание рода. Символика архаического сознания закреплена в содержании имен собственных (магический смысл) и в нормах древнейших юридических кодексов (идея исходного равенства, необходимость взаимопомощи, отсутствие прав личности).
Эмблематика родового сообщества в шотландской лингвокультуре проявляется как опознавательные знаки кланов.
Этимологически слово «clan» (клан) восходит к кельтскому «clan» – «семья» (family, offspring or children). Соответственно, шотландские кланы представляли собой расширенные семьи, т.е. родоплеменные сообщества, у которых был общий предок. Каждый клан занимал определенную территорию, и во главе его был вождь (chieftain), семья которого обычно жила в их фамильном замке. К клану часто примыкали «септы» (septs) – семьи, у которых были более отдаленные связи с семьей вождя клана, но которые считались членами этого сообщества. Отмечается, что в этническом плане кланы могли достаточно сильно отличаться друг от друга, поскольку происходили от разных народов, населявших Шотландию. Так, кланы, обитавшие на северных островах Оркни и Шетланд, были тесно связаны с норвежцами, некоторые кланы – с норманнами, многие – с кельтами и даже пиктами. Вожди кланов обладали большой, фактически неограниченной властью и контролировали каждый шаг своих соплеменников. Клановая система была патрилинейной. Члены кланов сохраняли верность своему вождю и были готовы пожертвовать жизнью за клан. Из этого следует, что межклановые столкновения были очень частыми и жестокими.
В прошлом вождь клана был полноправным хозяином территории своего клана, и ему подчинялись все, кто там жил, – члены его семьи и все, жившие на этой земле. Соответственно, все они носили имя этого клана. Если же территория переходила к другому феодальному владыке, то имя клана менялось. Так, например, члены клана Маклин (the Macleans) приняли имя клана Хаттан (the Chattans). Вождь клана мог принять в состав своего сообщества новых членов, и они получали фамилию клана, либо, наоборот, мог исключить кого-либо из клана, даже кровных родственников. Тот или иной человек мог заявить о своей верности и преданности (allegiance) определенному клану и носить клановый тартан (клетчатая ткань определенной расцветки), и этот человек считался членом клана, если только вождь не был против. Бывали случаи, когда некоторые члены ослабевшего клана присягали на верность другому феодальному вождю и получали его фамилию.
Анализ наименований 265 кланов свидетельствует о том, что многие антропонимы имеют кельтскую морфему «mac» (сын) или восходят к кельтским корням (например, Campbell – from the Gaelic ‘cam beul’ meaning ‘crooked mouth’ – «кривой рот», по-видимому, так называли надменных людей; хотя, возможно, здесь зафиксирован дефект внешности в буквальном смысле, поскольку параллельно была распространенной фамилия Cameron – ‘cam sron’ – “crooked nose”, «кривой нос»; Stewart – from the Gaelic ‘stig-weard’ meaning ‘sty-warden’ or ‘animal steward’ «тот, кто смотрит за стадом, или домоправитель»), другие включают германскую морфему «son» (сын) или восходят к германским корням (обратим внимание на распространенные в англоязычном мире редуцированные имена Andrew + son = Anderson, Walter + son = Watson), в единичных случаях представлены имена романского корня (Agnew, название клана восходит к нормандским баронам d’Agneau). Такая дифференциация шотландских кланов радикально отличается от немногочисленных родоплеменных калмыцких объединений.
У каждого клана есть свой знак (badge) и девиз. На знаке Маккиннанов изображена сосна Giuthas (pinus sylvestris) pine. Слоган (боевой клич) клана – Cuimhnich bas Alvin. – Помни о смерти Альвина! Ирландский король Альвин (Альпин) попытался в 834 г. захватить территорию пиктов, но потерпел поражение и был обезглавлен, а его голова была выставлена на всеобщее обозрение. Его сыну Кеннету удалось одержать победу над пиктами и основать Шотландское королевство.
Имя Mackinnon восходит к кельтскому Maclonmhuinn, the Son of Love, «сын любви», а средневековые монахи транскрибировали это имя по-латински как Findanus. Кельтская фонетика отличалась от германской и латинской, и поэтому существуют варианты записи имени MacFhinnon и Mac’innon. Имя Finon носил один из пиктских королей. Но принято считать, что клан Маккиннан происходит от Фингона, правнука легендарного Альпина, короля скоттов. Дедом Фингона был сын Альпина Грегор. Отсюда и связь между кланами Маккиннан, Макальпин и Макгрегор. Высокий статус клана Маккиннанов подтверждается тем обстоятельством, что вожди клана были наследственными хранителями и смотрителями стандартов веса и меры (hereditary custodians of the standards of weights and measures). Постоянные войны между кланами были обычным делом. Так, во время охоты принцы клана Маклин (Maclean) убили вождя Маккиннанов, и за этим последовала долгая вражда между кланами, которая прекратилась, согласно легенде, после следующего события. Молодой вождь Маккиннанов собрал небольшую группу воинов и попытался разведать местоположение своих врагов. По пути воины зашли к одной старой женщине из своего клана, и та посоветовала им войти ночью в лес, чтобы каждый воин сделал себе заостренный шест, затем подойти с этими шестами к дому, где спали члены клана Маклин, и воткнуть вокруг дома эти шесты в землю, а вождь Маккиннанов воткнул свой шест против входной двери и повесил на него свой обнаженный меч. Проснувшись, Маклины поняли, что Маккиннаны могли их легко убить ночью, отправили к ним своих посланников и вернули им отнятые земли. Дом, окруженный вкопанными кольями, стал, таким образом, аллегорическим выражением идеи примирения с бывшим врагом. Такое повествование является прецедентным текстом для шотландцев.
Короли ревностно следили за тем, чтобы феодалы демонстрировали свое подчиненное положение по отношению к монарху. Эмблематически это выражалось, например, в том, что Маккиннан и другие вожди, равные ему по статусу, могли иметь в составе эскорта не более трех джентльменов. Им запрещалось носить огнестрельное оружие (гладкоствольные ружья – аркебузы или пистолеты), и только глава клана и члены его семьи могли носить меч и доспехи. Им разрешалось иметь не более одной гребной лодки или галеры с 18 веслами. Ограничения в вооружении можно понять, поскольку сильно вооруженный феодал мог поднять мятеж против своего короля. Но заслуживает внимания сугубо знаковый запрет, касающийся количества людей в свите феодала, а также запрет иметь бардов и сказителей в своих замках (bards and seannachies). Такие сказители передавали в устном виде историю клана, они пользовались большим уважением, их эпические повествования строились по определенным жанровым канонам и представляли собой искусство. Эти сказители не обязательно являлись членами клана, они могли странствовать, им обычно везде оказывали теплый прием. Запрет на сказителей в замках феодалов показывает, что короли были озабочены соображениями идеологического порядка: только монарх, по их мнению, мог быть героем эпического повествования.
У воинственных горцев существовал определенный кодекс чести, согласно которому угон скота был допустим, а убийство – нет. Достаточно точно суть различия между англичанами и шотландцами выражена в следующей сентенции: The English are a justice-loving people, according to charter and statute; the Scotch are a wrong-resenting race, according to right and feeling. – Англичане – это люди, любящие закон, в соответствии с хартией и уставом, шотландцы – это люди, ненавидящие зло, в соответствии со своим правом и чувством. Иначе говоря, для шотландцев закон – это не письменно зафиксированная норма, а естественный порядок вещей. Такое мировосприятие выражает архаичную мораль. Хранителем норм считается глава племени или тот, кто действует по его поручению, а не специально подготовленный знаток закона.
Клановая ментальность глубоко проникла в жизнь шотландцев, и этим объясняется тот факт, что, в отличие от многих стран, в Шотландии не было открытой неприязни рядовых членов клана по отношению к своему вождю, хотя разница между богатыми и бедными, простыми и знатными была существенной. Вождь воспринимался как глава семьи, и он был обязан заступиться за каждого своего соклана. Обычно он так и поступал. Соответственно, и рядовые члены клана относились к своему вождю как к отцу и по его призыву всегда были готовы выйти на войну с его врагами. Когда цыгане (Roma) появились на территории Шотландии, их приняли как своеобразный клан, глава которого получил титул “Chief of the Egyptians (Gypsies)”.
Эмблематика родового сообщества в шотландской лингвокультуре отражает сложную историю горцев, свидетельствует о том, что между кланами постоянно велись войны, а в коллективном сознании шотландцев отложились яркие отличительные признаки принадлежности к тому или иному клану по внешним легко узнаваемым приметам. Эти признаки акцентированно выражены в специальных эмблемах – расцветке тартана, характерном для определенного клана музыкальном рисунке, исполняемом на волынке, в изображении символа клана на щите и в девизе клана.
Аллегорические характеристики шотландского кланового сознания отражены в пословицах этого народа. Длительный опыт контактов между шотландцами и англичанами закономерно привел к тому, что в обеих лингвокультурах наличествуют одинаковые либо сходные речения. Регулятивы, выраженные в пословицах, относятся к прошлому, такие суждения неизбежно устаревают, но люди приводят их, апеллируя к коллективному опыту, сохраняющему для них свою ценность. Есть и социальные ограничения в использовании паремий – эти речения отражают ментальность людей, занятых преимущественно физическим трудом, и относятся к обиходной практике. Образованные люди реже пользуются пословицами как аргументами, предпочитая иные способы убеждения собеседников. Пословицы обычно концентрируют бытийное, философское содержание, выражаемое в бытовой, обыденной форме, отсюда и национально-культурная самобытность многих народных изречений.
Шотландские пословицы отражают трудные условия, в которых веками жили горцы, скудость ресурсов и вытекающую отсюда необходимость бережно и рачительно использовать свои средства: Three failures and a fire make a Scotsman’s fortune. – Достаток шотландца – три беды и пожар. Scotsmen aye tak their mark frae a mischief. – Шотландцы всегда ведут отсчет от беды. Шотландцам свойствен, как можно видеть, суровый и угрюмый взгляд на жизнь, в качестве точки отсчета они обычно выбирают какое-то печальное событие – смерть, несчастный случай, пожар.
В пословицах подчеркивается упорство как основная черта шотландского характера: The Englishman greets, the Irishman sleeps, but the Scotchman gangs till he gets it. – Англичанин плачет, ирландец спит, а шотландец идет, пока не получит то, что искал. Как обычно, те, кто взяты для сравнения, показаны упрощенно и карикатурно.
Показательна едкая ирония в шотландских пословицах: Nae equal to you but our dog Sorkie, and he’s dead, so ye’re marrowless. – Нет тебе равного, кроме нашего пса Сорки, а он сдох, и тебе оставаться без вкусной косточки. Подобные речения свидетельствуют о постоянной готовности горцев дать отпор тем, кто ведет себя заносчиво или агрессивно.
В паремиологическом списке нам не встретились речения, в которых констатируется необходимость оказывать уважение старшим. Вместе с тем подчеркивается действенная сила материнской любви: An ounce o’ mither-wit is worth a pound o’ clergy. – Капля материнского совета дороже моря учености.
В паремиях четко выражена идея, что воспитание не должно быть пущено на самотек: Gie a bairn his will, and a whelp its fill, and nane o’ them will e’er do weel. – Дай ребенку, что он хочет, и щенку его долю, и они оба попадут в беду. Предполагается, что ребенок, как и щенок, без помощи и контроля со стороны старших пропадет.
Шотландцы считали постыдным обращаться к своим взрослым детям за помощью: Better my bairns seek frae me than I beg frae them. – Пусть лучше мои дети зависят от меня, чем я от них. Эта установка, как известно, доминирует в англоязычном мире.
Представляют интерес зафиксированные в шотландских пословицах ценностные установки, касающиеся мальчиков и девочек. С одной стороны, говорится о том, что рождение мальчика доставляет радость всей большой семье: There’s mirth among the kin when the howdie cries «A son.» – Когда повивальная бабка кричит «Сын!», вся родня радуется. Такое речение свидетельствует о патриархальных традициях у народа. С другой стороны, коллективный опыт свидетельствует о том, что дочери более эмоциональны и теснее привязаны к своим родителям, чем сыновья: My son’s my son till he’s got him a wife; my dochter’s my dochter a’ the days o’ her life. – Мой сын будет моим сыном, пока не найдет себе жену, а моя дочь останется моей дочерью до конца своих дней.
Следующее речение является концентрированным кодексом поведения девушек: Maidens should be mild and meek, quick to hear, and slow to speak. – Девушки должны быть мягкими и кроткими, они должны сразу слышать и не торопиться отвечать.
Нормы семейно-родственных отношений, зафиксированные в шотландской паремиологии, свидетельствуют о том, что традиционная шотландская семья строится по строгому патрилинейному принципу, предполагающему власть отца над детьми и мужа над женой и неравенство мужчин и женщин. В шотландской паремиологии детально охарактеризованы диалектически противоречивые отношения между супругами и отношения родителей к детям. Нормы и обыкновения шотландской культуры требуют от девушек максимального самоконтроля поведения, позволяя им после замужества вести себя как хозяйкам дома. Наиболее осуждаемыми качествами в семье признаются у мужчин неумение материально поддержать семью, у женщин – лень и придирчивость.
Для выявления символических характеристик родового сообщества в шотландской лингвокультуре были проанализированы девизы шотландских кланов. Эти выражения сформулированы на латинском, шотландском диалекте английского языка, шотландском гаэльском и старофранцузском и сводятся к однословным и неоднословным призывам, например, Tace (Lat. – keep silence, clan Abercombie); Creag an fhitich (Gael. – the rock of the raven, clan MacDonnel), Si je puis (Fr. – if I can, clan Colquhoun), Tyde what may (Scot. – what will be, will be, clan Haig); Keep trust (Engl., clan Hepburn).
Принимая во внимание классификацию девизов, разработанную М.С. Барышниковым, мы вносим в нее некоторые модификации и устанавливаем следующие их разновидности: 1) политико-стратегические, 2) военно-тактические, 3) религиозно-идеологические, 4) историко-традиционные. Приведем примеры политико-стратегических девизов. К ним можно отнести девизы, в которых выражены важнейшие ценности поведения: стоять насмерть: aut agere aut mori – сделать или умереть (клан Барклай); victory or death – победа или смерть (клан Макдугалл); vincere vel mori – победить или умереть (клан Маклейн и клан Макнил); объединяться: aonaibh ri cheile – объединяться (клан Кэмерон); unite – объединяться (клан Броуди); хранить верность: pro rege et patria – за короля и родину (клан Купер и клан Маккуббинс); pro rege – за короля (клан Макфай); cuidich ‘n righ – помочь королю (клан Маккензи); fortis et fidus – смело и верно (клан Маклахлан); fide et fortitudine – верностью и смелостью (клан Шоу); fide et opera – верностью и трудом (клан Макартур); проявлять смелость: fortiter et recte – смело и правильно (клан Эллиотт); fortiter – смело (клан Макалистер); conjuncta virtuti fortuna – везенье связано с храбростью (клан Макбет); ardentes fortuna juvat – фортуна помогает дерзким (клан Маккиннан); virtutus gloria merces – слава – награда доблести (клан Робертсон); sans peur – без страха (клан Сазерленд); проявлять стойкость: stand fast – стойко стоять (клан Грант); per ardua – через трудности (клан Макинтайр); endure fort – иметь силу, чтобы выдержать (клан Линдсей); бороться за свободу: pro libertate – за свободу (клан Уоллес). В первой группе девизов, как можно видеть, доминируют призывы к смелости и верности.
Символами являются клановые гербы. На клановом гербе Макгрегоров изображена голова льва в короне, девиз клана – «Мы из королевского рода». Известно, что этот клан потерпел поражение в борьбе с кланом Кэмпбелл и был официально упразднен и восстановлен только в XVIII в. На личном гербе главы клана изображен наклоненный направо вырванный с корнем дуб с зелеными листьями, с правого нижнего угла к верхнему левому устремлен синий меч, на острие которого находится красная корона. Дуб символизирует благородство. На клановом гербе Кэмпбеллов можно увидеть голову оскаленного вепря, этот сильный и опасный зверь часто фигурирует в геральдике. Вокруг этой головы написан девиз «Да не забудешь».
История кланов включает и описания волшебных событий. Так, в истории клана Маклауд (MacLeod) говорится, что клан происходит от викингов королевской крови. Вначале члены клана обитали на северных островах Скай, а с XIV в. поселились на западном берегу Шотландии, уступив свою территорию на островах клану Макдональдов, с которыми велись неоднократные войны. Глава клана Маклаудов построил в своем замке Башню фей, поскольку над ней поднимался флаг фей, подаренный ему этими волшебными существами. Этот флаг имел магическую силу и мог призывать волшебное войско. Его дважды использовали в битве с Макдональдами и одерживали победу над ними (www.clan-macleod-scotland. org.uk/clan-history). Происхождение от волшебных существ или связь с ними являются типичными характеристиками архаической картины мира.
Таким образом, в шотландской лингвокультуре четко выражены ее важнейшие ценности – храбрость, верность, гордость, память о своих корнях. Эти ценностные доминанты поведения сложились в условиях напряженной многовековой конкурентной борьбы между кланами, оформились в виде символов, детально закрепленных в геральдических традициях. Эти ценности находят выражение в системе образов, восходящих к родоплеменным архетипам и канонам средневекового рыцарства. Ключевые символы шотландской лингвокультуры обозначены в клановых девизах, распадающихся на политико-стратегические, военно-тактические, религиозно-идеологические и историко-традиционные. Символы родового сообщества в сознании шотландцев проявляются в знаках идентификации с предками, волшебными существами, геральдическими животными. В качестве таких символов воспринимаются природа Шотландии, поступки и высказывания знаменитых людей.
В заключении диссертации суммируются основные выводы, полученные при изучении лингвосемиотических характеристик родового сообщества в калмыцкой и шотландской лингвокультурах.
Наиболее яркие эмблематические отличия в осмыслении родовой идентичности применительно к калмыцкой и шотландской лингвокультурам сводятся к двум характеристикам: 1) степень дробности родоплеменных образований (три основных рода в калмыцком этнокультурном сообществе и более 200 горных и равнинных кланов в Шотландии, причем возможно появление новых кланов) и 2) степень демонстративности родовой специфики (эмблематика калмыцких родов не выставляется напоказ и служит ориентиром для понимания своей истории в рамках истории народа, в то время как эмблематика шотландских кланов предназначена для противопоставления своих и чужих и соотносима с эмблемами участников спортивных состязаний).
Основные различия в аллегорическом осмыслении родовых отношений применительно к калмыцкой и шотландской лингвокультурам сводятся к тональности предписаний, выраженных в пословицах. Калмыцкие предписания сориентированы на гармонизацию отношений (т.е. ценности матриархального уклада), шотландские прескриптивы поведения в семье фиксируют агональные отношения в семье и между родственниками. Шотландские пословицы часто содержат ироничный подтекст, что не свойственно калмыцким пословицам на тему семьи и родственных отношений.
Важнейшее отличие в символике родовых отношений, зафиксированной в калмыцком и шотландском сознании, заключается в понимании прототипной ситуации проявления своей принадлежности к тому или иному роду. Для калмыков это участие в ритуальном событии, произнесение ритуальных формульных текстов (например, благопожелания), для шотландцев – участие в вооруженном столкновении с противником в соответствии с нормами европейского рыцарского кодекса под звуки боевого марша, исполняемого на волынке.
Перспективы исследования мы видим в дальнейшем изучении эмблем, аллегорий и символов калмыцкой и шотландской лингвокультур применительно к другим концептосферам и в рассмотрении лингвосемиотических особенностей обозначения регулятивов поведения в различных типах дискурса.
Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:
Статьи в  рецензируемых журналах, 
рекомендованных ВАК Минобрнауки России
1. Калыкова, Э.А. Сочетаемостные характеристики лексемы «clan» в английском языке / Э.А. Калыкова // Инициативы XXI века. – 2012. – № 1. – С. 187–189 (0,5 п. л.).
2. Калыкова, Э.А. Нормы родственных отношений в калмыцкой паремиологии / Э.А. Калыкова // Изв. Волгогр. гос. пед. ун-та. – 2012. – № 4. – С. 115–119 (0,5 п. л.).
3. Калыкова, Э.А. Традиционные нормы поведения в семье (на материале шотландских пословиц) / Э.А. Калыкова // Гуманитарные и социальные науки. – 2013. – № 1. – URL: http://www.hses-online.ru (0,4 п.л.).
Статьи в сборниках научных трудов 
и материалов научных конференций
4. Калыкова, Э.А. Специфика понятийной составляющей концепта «семья» в калмыцкой, русской и американской лингвокультурах / Э.А. Калыкова // Этнокультурная концептосфера: общее, специфическое, уникальное: материалы междунар. науч. конф. – Элиста, 2006. – С. 57–60 (0,2 п. л.).
5. Калыкова, Э.А. Культурный концепт «семья» / Э.А. Калыкова // Этнокультурная концептология и современные направления лингвистики: материалы постоянно действующего семинара 23–25 апр. 2008 г. – Элиста, 2008. – С. 102–103 (0,2 п.л.).
6. Калыкова, Э.А. Род / Э.А. Калыкова // Этнокультурные концепты в сознании современных россиян. – Элиста, 2010. – С. 137–144 (0,5 п. л.).
7. Калыкова, Э.А. Буддийские ценности в аллегорическом нарративе / Э.А. Калыкова // Актуальные проблемы лингводидактики и лингвистики: сущность, концепции, перспективы: материалы IV Междунар. науч.-практ. конф. 22–24 окт. 2012 г. Т. 2. Актуальные проблемы лингвистики. – Волгоград: Парадигма, 2012. – С. 61–68 (0,5 п. л.).
8. Калыкова, Э.А. Эмблематика родоплеменного сообщества / Э.А. Калыкова // Мир языка: сб. науч. ст. / отв. ред. Г.Н. Кенжебалина, М.В. Пименова. – Павлодар–Кемерово–Витебск: Кереку, 2012. – С. 131–137 (0,4 п.л.).

КАЛЫКОВА Эрвена Анатольевна
Лингвосемиотические характеристики 
родового сообщества
в калмыцкой и шотландской лингвокультурах
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук

Подписано к печати 13.03.13. Формат 60´84/16. Бум. офс. 
Гарнитура Times. Усл. печ. л. 1,4. Уч.-изд. л. 1,5. Тираж 110 экз. Заказ         .

Издательство ВГСПУ «Перемена»
Типография издательства ВГСПУ «Перемена»
400066, Волгоград, пр. им. Ленина, 27